Это прямая реакция на тарифные чудачества администрации Дональда Трампа и заявка «китайского дракона» на статус лидера глобальной торговли на случай, если США продолжат крушить основы международного экономического порядка. Но чтобы стать лидером свободного мира в торговле, Китаю придется стать сильно либеральнее в финансовой сфере, уверен колумнист
Председатель КНР Си Цзиньпин призвал к тому, чтобы юань получил статус мировой резервной валюты. Причем китайский лидер написал об этом не где-нибудь, а в официальном журнале Компартии Китая Qiushi. Си заявил, что стране необходимо создать «мощную валюту», которая могла бы широко использоваться не только в международной торговле, но также на инвестиционном и валютном рынках. Кроме того, по мнению Си Цзиньпина, КНР нужен «мощный Центральный банк» для управления денежно-кредитной политикой, а также конкурентоспособные финансовые институты, которые смогут привлекать глобальный капитал и оказывать влияние на мировые цены.
На самом деле Китай, который привык играть в долгую, начал искать способы уменьшить зависимость национальной экономики от доллара почти 17 лет назад, во время мирового экономического кризиса 2008-2009 годов, вызванного лопнувшим ипотечным пузырем на американском финансовом рынке. В июле 2009 года, опасаясь, что Федеральная резервная система США с помощью масштабной эмиссии резко удешевит номинированные в долларах китайские зарубежные активы, власти Поднебесной в порядке эксперимента впервые разрешили проводить международные расчеты в юанях, но по специальному курсу, который устанавливает Народный банк Китая.
С тех пор процесс превращения юаня в международную резервную валюту вроде бы идет, но очень медленно и с переменным успехом. В 2024 году заместитель председателя Народного банка Китая Чжу Хэсин сообщил, что примерно 30% китайских внешнеторговых платежей проводятся в юанях, а в 2025 году об этом писало Bloomberg. С учетом всех китайских трансграничных операций — портфельных инвестиций, покупки ценных бумаг, — доля юаня составляет уже 53%. С Россией доля расчетов в рублях и юанях в конце 2025 года и вовсе превысила 99%.
Но все это пока не делает юань международной резервной валютой. Рекордная доля юаня в мировой торговле в 2024 году в моменте достигала 5,8%, но у доллара тогда было 82%. Сейчас юань, по данным главной международной системы передачи межбанковской информации SWIFT, занимает пятое-шестое место в мире по транснациональным банковским операциям с долей в диапазоне 2,5-3,5%. Китайская валюта уступает не только доллару и евро, но также британскому фунту и японской иене. Доля юаня в мировых золотовалютных резервах пока никогда не превышала 2,5%.
Все эти показатели намного ниже масштабов китайской экономики. Доля Китая в мировой экономике — порядка 19-20%, в мировой торговле — порядка 15%. О том, что юань пока не является полноценной мировой резервной валютой, свидетельствует и поведение международных платежных систем. Китайская Union Pay использует в разных странах в качестве своей расчетной валюты доллар (у платежных систем такая валюта в каждой стране своя и может отличаться от национальной), а вот Visa или Mastercard юань в таком качестве не используют.
Но, главное, юань до сих пор не соответствует некоторым базовым критериям мировой резервной валюты, причем это несоответствие требует радикальной либерализации китайской финансовой и экономической политики и, возможно, даже банковской реформы.
Мировая резервная валюта должна быть свободно конвертируемой, надежной, иметь устойчивый курс, использоваться центральными банками других стран для создания резервов, международных расчетов и котировок. Критерии такой валюты также подразумевают отсутствие валютных ограничений и силу экономики эмитента.
Главный критерий, которому не соответствует юань, чтобы стать полноценной мировой резервной валютой, — отсутствие валютных ограничений. Народный банк Китая по-прежнему контролирует юань практически вручную, а для внешнеторговых расчетов вообще использует специальный курс, отличающийся от внутреннего. Это автоматически исключает полную свободную конвертируемость юаня.
Кроме того, в КНР нет частных банков и есть экономический дисбаланс в виде большого внутреннего долга бизнесов из-за огромных прямых госинвестиций и госкредитов. Ярким примером последствий такого дисбаланса и закредитованности стала громкая ликвидация через суд в начале 2024 года крупнейшего китайского девелопера Evergrande, умудрившегося накопить долги на 300 млрд долларов и завысить выручку на 78 млрд.
Международные резервные валюты — не просто валюты сильных экономик, но и либеральных правил валютного регулирования, а также стран с либеральной экономической политикой. Авторитарный Китай в нынешнем состоянии не очень может претендовать на роль экономического лидера свободного мира. Тем не менее для КНР критически важно уменьшить любую зависимость от США и доллара.
С другой стороны, заключенная на днях историческая торговая сделка между Индией и ЕС после почти 20 лет переговоров свидетельствует о том, что и Европа готова брать на себя ответственность за сохранение правил глобальной торговли. Именно эта сделка подтолкнула Дональда Трампа на заявление о том, что Индия якобы полностью отказалась от закупок российской нефти (официального подтверждения с индийской стороны пока нет) и что поэтому США снижают пошлины для этой страны с 25% до 18%.
В любом случае от приверженности Китая идее сделать юань мировой резервной валютой и сохранить преимущества глобализации для китайской экономики во многом будет зависеть судьба международной торговли в ближайшие годы и, возможно, десятилетия. Если Китай будет стремиться к большей либерализации экономики и финансовой политики, это станет обнадеживающим сигналом для всего мира.