После безуспешных (пока) попыток дестабилизировать мировую торговлю в прошлом году, в наступившем неугомонный президент США переключился на мировой рынок нефти. Его действия могут иметь серьезные и неоднозначные последствия для нефтяного рынка, полагает колумнист
В первой половине января 2026 года Дональд Трамп развил бурную деятельность на мировом нефтяном рынке. В этом отношении он работает по принципу «новости каждый день». Самая свежая на данный момент — Трамп через пост в своей социальной сети Truth Social ввел немедленные 25-процентные пошлины против «любых государств, которые ведут дела с Тегераном».
Три основных торговых партнера Ирана — Индия, Турция и Китай. То есть, если Трамп действительно введет дополнительные пошлины против Китая, тем самым он подорвет временное торговое перемирие с КНР, на котором сейчас покоится минимальная стабильность мировой торговли. Нефть отреагировала на это решение ростом котировок, но не слишком бурным — до 64 долларов за баррель Brent.
До этого, после силового похищения и вывоза в США для суда президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его жены, а также серии захватов иностранных танкеров (в том числе российских) в нейтральных водах, президент Штатов решил лично управлять венесуэльской нефтью.
Трамп ранее подписал крайне причудливый с точки зрения логики указ о «хранении нефтяных доходов Венесуэлы на благо американского и венесуэльского народов». Согласно документу, в связи с необходимостью сохранить средства, «поступающие от продажи природных ресурсов или разбавителей» Венесуэлы, на спецсчетах в американской банковской системе (в случае США большинство таких счетов иностранные лица открывают в Федеральном резервном банке Нью-Йорка), президент США объявил чрезвычайную ситуацию. Все доходы от продажи венесуэльской нефти и нефтепродуктов объявляются в указе собственностью Венесуэлы, но при этом почему-то будут храниться на спецсчетах в США.
Дальше еще интереснее. США могут продолжить хранение этих сумм без возможности их взыскания по решению суда другими лицами, в частности кредиторами режима Мадуро, в том числе китайскими и российскими. Согласно указу Трампа, деньги от продажи венесуэльских ресурсов не будут использованы в каких-либо коммерческих транзакциях «внутри США».
Но ключевые решения по управлению этими средствами, как утверждается, будет принимать коллегиальный орган с участием министра финансов Скотта Бессента, госсекретаря Марко Рубио, генпрокурора Пэм Бонди и министра энергетики Криса Райта. Предполагается, что в будущем эти средства будут направлены на «общественные, правительственные или дипломатические цели, определенные госсекретарем от имени правительства Венесуэлы». То есть госсекретарь США Марко Рубио будет определять цели финансирования для доходов от венесуэльской нефти от имени правительства Венесуэлы. Фактически это функции наместника метрополии в колонии.
В день подписания указа Трамп провел полуторачасовую встречу с представителями ведущих американских нефтяных компаний, в том числе ExxonMobil, ConocoPhillips и Chevron. На этой встрече он, в частности, заявил, что Венесуэла якобы уже передала США 30 млн баррелей нефти, за которую он планирует выручить… 4 млрд долларов. То есть его план — продать тяжелую венесуэльскую нефть, которая из-за своего качества торгуется дешевле Brent, по 133 доллара за баррель. Притом что баррель Brent сейчас торгуется в районе 63-64 долларов за баррель. То есть со знанием «матчасти» нефтяного рынка у президента США явно есть проблемы.
Трамп также призвал американские нефтяные компании инвестировать 100 млрд долларов в венесуэльскую нефтедобычу. При этом президент США отказался гарантировать безопасность этих инвестиций.
Генеральный директор ExxonMobil Даррен Вудс резонно заявил, что Венесуэла непривлекательна для инвестиций, пока в стране не изменятся условия для американского бизнеса. «Наши активы там уже дважды конфисковали, поэтому, как вы можете себе представить, для третьего возвращения потребуются довольно серьезные изменения», — сказал Вудс. В ответ Трамп пригрозил не допустить Exxon к венесуэльскому рынку.
На той же встрече с американскими нефтяными топ-менеджерами Трамп заявил, что если бы США не взяли под контроль нефтедобывающий сектор Венесуэлы, эту возможность получили бы Китай и Россия. По словам Трампа, он сообщил Китаю и России, что США «очень хорошо ладят» с ними, но не хотят, чтобы они были в Венесуэле.
Вообще, складывается ощущение, что при подготовке специальной венесуэльской операции Трамп совершенно не вникал в историю и текущее состояние нефтяной отрасли в этой стране.
Венесуэла обладает крупнейшими в мире запасами нефти — около 17%, но добывает менее 1% мирового объема из-за национализации, санкций и хронических проблем с управлением PDVSA (Petróleos de Venezuela, Sociedad Anonima — государственная нефтегазовая компания Венесуэлы). При этом на долю Венесуэлы приходится лишь около 1,5% мирового морского экспорта нефти. Так что введенная администрацией Трампа блокада экспорта венесуэльской нефти танкерами не приведет к сколько-нибудь серьезному дефициту сырья на рынке и росту цен. Причем сам Трамп, с одной стороны, не скрывает желания радикально сбить мировые цены на нефть, а с другой — призывает американские компании расширять добычу и инвестиции. Хотя при резком падении цен на нефть такие инвестиции станут нерентабельными, даже если США смогут контролировать Венесуэлу.
С начала 1990-х годов ExxonMobil, ConocoPhillips, Chevron и другие компании вложили около 17 млрд долларов в добычу тяжелой нефти в поясе Ориноко. В 2006-2007 годах при Уго Чавесе правительство Венесуэлы потребовало передать ему контрольный пакет PDVSA, что привело к уходу Exxon и ConocoPhillips из страны и судам относительно потерянных миллиардов долларов американскими нефтяными компаниями. Chevron осталась в Венесуэле как миноритарный партнер PDVSA. Европейские компании также сохранили меньшие доли в совместных предприятиях под контролем государства.
Венесуэльскую нефть очень тяжело добывать, оборудование изношено и требует больших инвестиций. Трамп хочет, чтобы эти деньги вкладывали американские компании, но отказывается гарантировать безопасность таких капиталовложений.
При этом президент США не скрывает, что его действия были направлены против Китая и России. Китай — крупнейший покупатель венесуэльской нефти, но ее доля в китайском импорте не более 5%. Запасы венесуэльской нефти у Китая есть примерно до марта. А потом одним из главных естественных «заместителей» венесуэльской нефти для Китая может стать Россия. Эксперты уже допускают вероятность того, что Китай может нарастить закупки российской нефти и уменьшить дисконт на нее из-за действий Трампа.
Что касается Ирана, главным покупателем его нефти в условиях давних антииранских санкций также является Китай. Но и доля поставок иранской нефти некритична для китайской экономики. Если протесты в Иране и возможное силовое вмешательство в них США обрушат иранский нефтяной экспорт, от этого тоже может выиграть Россия.
Пока непонятно, одобрит ли де-факто и, главное, будет ли применять Дональд Трамп законопроект о санкциях против стран — покупателей российской нефти. Если одобрит и будет применять, это может привести к существенному скачку цен, тогда как захват Мадуро и пошлины против стран — партнеров Ирана не меняют ситуацию на мировом нефтяном рынке радикально. Россия — намного более значимый экспортер нефти, чем Иран и Венесуэла вместе взятые. Также неясно, будет ли администрация Трампа и дальше захватывать танкеры с венесуэльской нефтью под российским флагом. Таких танкеров может быть до 25, о чем сообщила The Wall Street Journal со ссылкой на S&P Global Market Intelligence.
В любом случае, если до сих пор в мире царил консенсус относительно того, что цены на нефть в 2026 году, скорее всего, будут незначительно снижаться по сравнению с 2025-м, теперь появился новый фактор фундаментальной неопределенности. Дональд Трамп пытается вручную регулировать один из самых сложных, многофакторных и важных для мировой экономики глобальных рынков с грацией слона в посудной лавке. Получится это у него, скорее всего, примерно так же, как заключать торговые сделки и останавливать войны. Но последствия могут быть самыми непредсказуемыми.