Основатель и совладелец ГК «Дело» Сергей Шишкарев направил в Федеральную антимонопольную службу (ФАС) ходатайство о приобретении 49% доли, принадлежащей госкорпорации «Росатом», в управляющей компании «Дело». Ранее в 2024 году стороны — «Росатом», «Трансмашхолдинг» (ТМХ) и сам Шишкарев — обсуждали создание трехсторонней структуры: ТМХ должен был приобрести 1% у Шишкарева, а доля «Росатома» сохранялась на уровне 49%. Сейчас второе ходатайство — о выкупе 1% у структуры ТМХ — все еще находится на рассмотрении ФАС.

Новая сделка инициирована Шишкаревым искусственно для избежания попадания в санкционные списки. Ряд топ-менеджеров корпорации «Росатома» уже в них включены, что повышает риски для других игроков.

Что говорит «Росатом» и как это выглядит со стороны

В самой госкорпорации заявляют, что продажа доли в логистическом направлении не планируется — по их формулировке, логистика для «Росатома» остается стратегически значимой. При этом факт подачи ходатайства Шишкарева публично зафиксирован, что создает юридическую и политическую «рамку» для возможной сделки и дальнейших действий сторон.

Возможнные причины формального ухода «Росатома»

У «Росатома» есть мотивы и инструменты, чтобы формально «вывести» свою долю, не утратив при этом реального влияния на бизнес «Дело»:

• «Росатом» действительно имеет в своем руководстве несколько лиц, попавших под зарубежные санкции в последние годы, и это создает риск переносить санкционную нагрузку на связанные с ним активы и партнеров. В частности, помимо генерального директора госкорпорации Алексея Лихачева, в списки попали его заместители Кирилл Комаров и Александр Локшин. Также в январе 2025 года ряд топ-менеджеров «Росатома» попал в санкционные списки ряда стран, что усилило осторожность госкорпорации в частных партнерствах.

• Формальная передача доли резкому снижению рисков не всегда требуется: по сценарию «искусственного выхода» госкорпорация может официально сократить свою видимую долю или оформить сделку с оговорками, но при этом через управленческие договоренности, совет директоров, назначение лояльных менеджеров или через связанные структуры сохранить влияние на ключевые решения в «Дело». Этот инструмент — привычная практика в среде крупных государственных инвесторов, когда нужно нивелировать риски санкций, одновременно не теряя доступа к стратегическим направлениям.

Публичная и официальная риторика «Росатома» о том, что долю продавать не планируется, не противоречит сценарию, при котором одновременно запускаются юридические опции для минимизации санкционных рисков.

Что могло пойти не так в переговорах с ТМХ

Согласно материалам в СМИ, переговоры о трехстороннем партнерстве (Шишкарев — ТМХ — «Росатом») натолкнулись на разногласия по оценке доли «Росатома» и условиям управления, что вынудило стороны приостановить или скорректировать детали сделки. По договоренности ТМХ должен был получить право назначать гендиректора УК «Дело» (эту роль затем занял представитель ТМХ), и предусматривалось перераспределение долей, но оценочные разногласия и сопутствующая политическая нагрузка — в том числе внимание регуляторов и риски санкций — сделали финал сделки неопределенным.

Возможные юридические и рыночные последствия

Если ФАС утвердит выкуп 49% Шишкаревым, это формально закроет проблему «зависимости» бизнеса от госкорпорации в юридическом смысле. Но на практике возможны несколько сценариев:

1. Полный выкуп и реальный уход «Росатома» — это снизит видимость связей с госкорпорацией и теоретически уменьшит юридические и риски, связанные с санкциями. В этом случае «Дело» получит формальную независимость, но рынок будет пристально следить за кадровыми решениями и контрактами, которые могли бы указывать на сохранение неформального влияния.
   
2. Формальная продажа при сохранении управленческого влияния — наиболее аккуратно для «Росатома» с точки зрения минимизации рисков: внешне — «продажа», внутренняя архитектура управления — сохранение влияния через доверенные лица, соглашения о назначениях и другие корпоративные механизмы. Такой сценарий служит интересам обеих сторон: «Росатома» — минимизация санкционного риска, Шишкарева — консолидация контроля.
   
3. Отклонение ФАС или долгий процесс утверждения — может привести к неопределенности на рынке, усилению спекуляций вокруг активов холдинга и давлению со стороны кредиторов/партнеров.
   

Юридические тонкости и публичные заявления «Росатома» (о незапланированной продаже) усложняют однозначную интерпретацию происходящего и делают важным мониторинг дальнейших документов ФАС и корпоративных реестров.

Что важно понимать читателю

• Наличие ходатайства в ФАС — документально зафиксированный факт; он открывает путь для сделки при одобрении регулятора.
• Заявления «Росатома» о нежелании продавать долю и параллельные переговоры/ходатайства создают необычную публично-правовую конструкцию, в которой интересы регулятора, госкорпорации и частного инвестора пересекаются и противоречат друг другу.
• Существуют публичные факты о том, что руководство «Росатома» попадало под санкционные ограничения, что делает сам мотив по снижению видимой экспозиции понятным.

Дело вокруг ходатайств Шишкарева в ФАС — важный кейс на пересечении бизнеса, государственной политики и санкционных рисков. Публикации фиксируют подачу документов и разногласия по условиям тройственного соглашения с ТМХ; «Росатом» публично отрицает намерение продавать долю. У госкорпорации есть стимулы формально уменьшить видимую причастность к «Дело» именно ради смягчения санкционной нагрузки, сохранив при этом механизмы влияния. Это не просто корпоративная перестановка — это сигнал о том, как крупные государственные игроки перестраивают структуру своих инвестиций под давлением внешней геополитической реальности.