У России есть свой интерес в китайско-американских переговорах на высшем уровне, отмечает колумнист. Российским властям важно увидеть, будут ли Штаты оказывать давление на КНР в части торговли с РФ или посчитают эту тему второстепенной на фоне разделения сфер мирового господства
Начинающийся 13 мая трехдневный государственный визит президента США в Китай среди прочего может ответить на крайне важный для состояния мировой (и российской) экономики вопрос: способны ли две главные торговые державы планеты прекратить тарифную войну между собой и хотя бы в общих чертах договориться о каких-то торговых правилах в условиях нарастающего геополитического хаоса. Шансов немного. При этом есть все больше оснований говорить о том, что КНР может занять место США в качестве «идеологического» лидера свободной мировой торговли. Но пока не экономического.
В начале мая произошло событие, которое доказывает, что Китай готов обсуждать торговые разногласия с Америкой если не с позиции силы, то, по крайней мере, на равных. Министерство коммерции Китая издало постановление, которое прямо запрещает признавать и соблюдать санкции США, введенные против пяти китайских нефтяных компаний из-за обвинений в покупке иранского топлива. Речь идет о нефтеперерабатывающих предприятиях Hengli Petrochemical (Dalian), Shandong Jincheng Petrochemical Group, Hebei Xinhai Chemical Group, Shouguang Luqing Petrochemical и Shandong Shengxing Chemical.
Это первый случай прямого запрета властей Китая для контрагентов страны исполнять американские торговые санкции. Это публичное признание в том, что китайские власти не боятся «аннулировать» американские санкции, введенные за экспорт нефти из Ирана. И это верный сигнал, что Китай видит беспомощность администрации Трампа в иранской войне.
В КНР подождали два месяца с момента начала войны на Ближнем Востоке и убедились в том, что Трамп не в состоянии ни разблокировать Ормузский пролив, ни уменьшить хаос и волатильность на мировом рынке энергоносителей. Относительно последнего есть подозрения, что администрация США даже отчасти сознательно сеет этот хаос и связанные с ней трейдеры зарабатывают на нем, — такую версию проверяет Комиссия по торговле товарными фьючерсами.
Китай как мировой лидер альтернативной энергетики, в частности производства солнечных батарей и цветных металлов, а также литиево-ионных аккумуляторов, пока выглядит главным торговым бенефициаром откровенно неудачной для США войны на Ближнем Востоке. Перекрытие Ормузского пролива, удары Ирана по арабским странам, глобальный дефицит топлива привели к резкому росту китайского экспорта цветных металлов и оборудования для возобновляемой энергии.
При этом в конкретном торговом противостоянии со Штатами Китай имел важный козырь и до начала этой войны. КНР с большим запасом главный игрок на мировом рынке редкоземельных металлов, критически важных в производстве электромобилей, оружия и, главное, гаджетов. У США объективно нет возможности полностью и быстро заместить эти поставки. Тогда как технологическая зависимость самого Китая от Штатов, в том числе в сфере искусственного интеллекта, за девять лет с начала первого строка Трампа и прошлой торговой войны, которую он объявлял Поднебесной, радикально уменьшилась.
Несмотря на это, способность Китая в одиночку диктовать свою волю разным торговым партнерам, в том числе таким крупным, как США и Евросоюз, вызывает сомнения. КНР зависит от поставок через Ормузский пролив больше, чем Штаты и ЕС. Китаю не удалось убедить иранские власти разблокировать пролив. Китай не может уладить торговые разногласия с одним из крупнейших торговых партнеров — Евросоюзом: у Евросоюза огромный дисбаланс в торговле с КНР. По итогам 2025 года Китай ввез товаров из Евросоюза примерно на 200 млрд долларов, а продал — почти на 560 млрд. Естественно, такой дефицит ЕС не устраивает. У Евросоюза нет своего Трампа, но де-факто до торгового мира с КНР Европе, кажется, не ближе, чем Америке.
Еще одна причина, по которой Китай пока не в состоянии быть однозначным экономическим лидером международной торговли, — жесткое внутреннее валютное регулирование и, как следствие, относительно низкая доля юаня в международных расчетах. Тут Китай явно уступает не только США, но также еврозоне и Великобритании. Доля доллара в международных платежах выше 45%, а юаня — пока в лучшем случае приближается к 5%.
При этом, мягко говоря, причудливый стиль ведения дел нынешней американской администрации может стать препятствием для реализации любой торговой сделки с Китаем, даже если она будет согласована в ходе переговоров Дональда Трампа и Си Цзиньпина. Главное, на что безусловно обращают внимание китайские власти, — неспособность Трампа выполнять любые обещания и девальвация его ультиматумов из-за их частого использования с постоянным откатом назад.
Китай в принципе имеет экономическую возможность избрать тактику «переждать Трампа». По крайней мере, не принимать никаких резких решений по принципам торговли с США до промежуточных выборов в ноябре 2026 года или даже до истечения срока его полномочий.
Китайские власти видят, что США постоянно меняют свои решения, в том числе в сфере внешней торговли, и не в состоянии их реализовать. А сейчас еще и увязли в долгой непонятной войне с китайским союзником Ираном.
На роль единого оператора мировой торговли Китай пока не тянет. Но быть для всех более предсказуемым «старшим» торговым партнером, чем Штаты, и главным торговым игроком вполне в состоянии.
У России есть свой интерес в предстоящем визите Трампа в Китай и китайско-американских переговорах на высшем уровне. Китая для России на обозримое будущее очевидно основной и критически важный торговый партнер. Поэтому российским властям важно увидеть, будут ли Штаты оказывать давление на КНР в части торговли с Россией или посчитают эту тему второстепенной на фоне разделения сфер мирового господства, которое так волнует американского президента.
А Трамп, будем надеяться, отдает себе отчет в том, что решать проблемы с Китаем как с Венесуэлой или даже как с Ираном у Америки точно не выйдет.